Дальневосточники осваивают Тханку и мантры в монастырях Тибета

Это буддийская живопись на тему будд, бодхисатв и прочего пантеона. Сложно, очень сложно. Потому генеральная уборка, означающая последующий выходной день, воспринимается на ура. Не только мною, парнями из монастыря тоже.

Почему-то в классе был паркетный пол. «Танцуют все!» - закричала я и изобразила что-то в вольном стиле.

Монахи тут же организовали музыкальное сопровождение: на их мобильных телефонах в формате mp3 оказались не только мантры. А затем присоединились и… давай зажигать брейк-данс! На десятой минуте праздника в дверном проеме появляется фигура старшего преподавателя со скрещенными на груди руками. «No more Russian in my school!» - строго произносит он, но глаза его улыбаются.

Для человека западного воспитания рисование тханка сложно, даже при наличии художественного образования. Меня учили никогда не повторять, то есть обучаться только технике исполнения и использовать свои идеи. Здесь все наоборот. Повторять нужно точь в точь за учителем: линия за линией, с соблюдением всех пропорций и правил колорирования. Идеи для тханка поставляют уже нарисованные за полторы тысячи лет работы. Можно немного варьировать сюжет, но не более. Иначе тибетская школа тханка погибнет.

Она бы уже погибла, по политическим причинам. В текущем историческом отрезке времени Тибет - это территория КНР. Полвека назад вдохновенные строители коммунистического будущего отменили домашние алтари, водрузив на их место портреты председателя Мао. Сейчас изображения будд и бодхисатв держать на алтаре можно, но рисовать святых стало некому: в Тибете не осталось школ тханка. Парадокс. Те из преподавателей, что остались живы и смогли перейти границу по горным перевалам в Непал и Северную Индию, создали новые школы при местных монастырях. В Лхасу, столицу Тибетского автономного округа, возвращаться не торопятся. А школы, появившиеся за последний десяток лет, ориентированы на западных туристов и детей китайцев, приехавших осваивать территорию при поддержке правительства КНР.

Месяц обучения в Tsering art school стоит… $50. Это смешно. Проблема только в том, что рисовать тханка нельзя научиться быстро, экстерном. Имея художественное образование, я рисовала по листочку-цветочку в день, и это считалось бешеной скоростью. Полный курс тханка при монастыре занимает шесть лет, с зачетами и экзаменами. В программу также входит тибетский литературный язык, разговорный английский и непали. Художника тханка из меня не получится именно поэтому: у меня нет шести лет для сидения на полу шесть дней в неделю по восемь часов в день с перерывами на молитву и ланч. Хотя атмосфера приятная, я чувствую себя абсолютно на месте.

Подъем в 5.30. Дорога до школы, завтрак на ступеньках какого-то храма перед Бодха-ступой: молочный чай с лепешечкой, купленные у уличного разносчика. Утро раскрашивает Бодха, я жую лепешку, паломники вертят кору, голуби клюют пшеницу, ветер треплет флаги. Скрипят молитвенные барабаны, сигналят авто, бормотание мантр сливается в одну общую мантру. Пахнет жженым можжевельником и мандаринами.

В 7.30 в школьное помещение для утренних молитв подтягивается слегка заспанный народ, берет книжечки-молитвенники, рассаживается по местам. Тексты на тибетском, я не понимаю. И не я одна. Студенты, приехавшие в Катманду из Тибета, тоже. Это, так сказать, священный язык. Вроде латыни. Но послушно повторяют ритуал. Сначала внутренне протестую: потеря времени. Потом привыкаю. Чтение монотонно, из окна падает свет, над золотыми крышами монастыря проступают контуры гималайских хребтов, а на ближайшем дереве гоняются друг за другом толстые бурундуки. Неплохо.

Затем надо спуститься на пару этажей вниз и приготовить дощечку для занятий рисунком. Обычная деревянная доска, черная. Намазывается жиром, посыпается каменной пылью. Из бамбука вырезается палочка, заменяющая карандаш. Все. Теперь можно идти к учителю и просить дать задание на сегодняшний день. Кому что. Одному - листочки. Другому - Авалокитешвару. Все рисуется бамбуковой палочкой на каменной пыли. Время от времени следует идти к наставнику и просить поправить плоды трудов. Ошибок полно у всех. Если же задание выполнено верно, тебе велят вновь подготовить поверхность для рисунка и дают новое. Странное переживание: работа сделана хорошо, и именно поэтому ее следует стереть и приступить к новой. Цвета и краски появятся потом.

Примерно на третьей неделе начинаю понимать, что тханка - это скорее способ жить, чем способ самовыражения в живописи. Требуется внутренне согласиться с описанием мира в буддийской терминологии. Там благо всех живых существ имеется, а успешного продвижения по службе - нет. И много чего еще нет: шопинга, Forex, расписания полетов международного аэротерминала Катманду, wi-fi и прочих радостей. Надо подумать. Срок действия непальской визы истекает. Иду в кабинет к директору школы, объясняю причины отъезда (и дело вовсе не в визе). Парень искренне огорчен: он полагает наличие таланта в этой странной белой дамочке. Немного говорим о карме и последствиях принятых решений. Обещаю вернуться. Может быть, не в эту школу, и может быть, не в этой жизни.

«You are welcome!» - улыбается он, и я понимаю, что действительно вернусь.

Наталья ВЛАСЕНКО, "Дальневосточный капитал".

Все материалы журнала "Дальневосточный капитал" N3, март, 2013.