НЛО - непознанный лососевый объект

Президент ассоциации рыбопромышленников Камчатки Валентин КАЛИНИН мрачнее тучи: "Многие предприятия полуострова на грани фола. Убытки еще не подсчитывали, но они явно зашкалят за миллионы долларов. А наука одно твердит: аномальное явление".

Чем еще заниматься на Камчатке, как не ловить рыбу? Здесь, перефразируя классика, говорят так: "Что наша жизнь? Икра!" и "Все мы немножко лососи". Или слегка браконьеры.

Рыбацкую путину на далеких океанских берегах по аналогии с золотодобычей называют "красная лихорадка". А браконьеров - бракушами. По некоторым данным, половина общекамчатского вылова незаконна. Бракушам, понятное дело, наука вообще ни к чему. Была бы речка, лодка и сеть.

Серый унылый Усть-Камчатск на восточном побережье Камчатки. Как и все остальные, в пору подхода красной рыбы городок живет в режиме всеобщей мобилизации: поймать, нашкерить (напотрошить), засолить и сбыть как можно больше икры. Удачу по традиции пропивают. Так что, считай, каждый день в Усть-Камчатске - День рыбака. Вместе с людьми пируют, лениво забредая в поселок, бурые камчатские медведи. Зверь не дурак: зачем стараться, добывать пропитание на нерестовой речке, когда на помойках с июля по октябрь горы потрошеной рыбы - горбуши, кеты, нерки, чавычи, кижуча?

Мой усть-камчатский знакомый Коля пить больше не может. Он еще хочет пожить. А потому берет отпуск и уезжает в действительно "аномальное" место, может быть, единственное на всей Камчатке, где человек и лосось существуют в некоем, извините, благородном единстве.

Скорее прочь из вечно пьяного городка! Садимся в лодку-моторку и гоним с полсотню километров вверх по течению мутной могучей реки Камчатки. Сворачиваем с основной "магистрали" на второстепенную - тихую чистую протоку. На берегу жилье - аккуратный поселочек в несколько деревянных домов. Это биостанция "Радуга" Института биологии моря ДВО РАН.

Академическая наука обосновалась в этих первозданных местах давно - 35 лет назад. За это время станция заметно пообветшала, но выжила в трудные переходные 90-е годы. И это уже само по себе добрый знак. Потому что "академики" с их трепетным исследовательским отношением к лососю на фоне остальной забубенной рыбацкой Камчатки - чудаки, белые вороны. Мол, чего тут изучать? Лови и шкерь.

Да простят меня старожилы "Радуги", кандидаты наук, начальник биостанции Михаил КОВАЛЕВ и завлаб Валерий ПАРЕНСКИЙ, и то правда: чего изучать-то? Рыба и рыба.

- Хочешь заглянуть к нерке в постель? - спрашивает меня Ковалев, и мы отправляемся на озеро Азабачье, в царство медведя и лосося.

Транспорт тут один - моторная лодка. По берегам непролазные заросли из высоченного разнотравья, кустов и узловатых, будто перекрученных ветром деревьев. Продраться сквозь них можно только медвежьими тропами. Но лучше не надо. Лучше протокой на лодке. Новичков на станции обязательно знакомят с "Инструкцией по технике безопасности на случай встречи с медведем", где говорится: "Медведь способен на скоростные броски. 100 метров покрывает за 7-8 сек. Бойтесь. Но не пугайтесь".

Озеро Азабачье - "предродовое отделение" дикого стада нерки. В него впадают нерестовые речки, смотрится, как в зеркало, живое, немыслимых красок камчатское небо, а вокруг водят хоровод вулканы, где главный - самый высокий в Евразии, грандиозный, до мурашек по коже, вулкан Ключевской.

Полчаса на лодке от "Радуги", и мы на месте впадения в озеро речки Бушуйки. Она, эта шустрая речка, и есть главная нерочья "постель".

Нерка прет в Бушуйку из океана по мутным водам Камчатки, потом по протоке и озеру. Тяжелые от икры и молок рыбины торопятся в "роддом", на нерестилище. Вот они, милые! Идут и идут, преодолевая течение, красиво, играючи, дразня и завлекая друг друга, разбиваясь по парам и совершая брачные танцы. Зрелище непрерывное, текучее, завораживающее. Это - хоминг, возвращение домой, в верховья Бушуйки. Туда, где каждая из рыбин пять-шесть лет назад сама была икринкой.

Над разгадкой хоминга десятилетиями ломают головы генетики, биологи. Выдвигаются гипотезы - магнитная, хеморецепторная. Расшифруют ученые формулу хоминга - будет точный прогноз подхода рыбы. Но для этого, как для решения знаменитой математической гипотезы ПУАНКАРЕ, должен, видимо, родиться свой выдающийся "биологический" ПЕРЕЛЬМАН.

- В этот раз наполнение речки оптимальное, - доволен Ковалев.

Но бывали годы, когда нерки подходило столько, что ей, бедной, не то что брачный танец станцевать - свить гнездо для икры было решительно негде.

- В 1995-м было пяти-шестикратное переполнение нерестилищ, - вспоминает завлаб Паренский. - Мы, предвидя это, рекомендовали рыбакам выловить 1200 тонн нерки, еще до ее подхода в Азабачье. Но академическая наука на Камчатке никогда не имела решающего слова: было выловлено всего 300-500 тонн. В результате спустя шесть лет (таков жизненный цикл этого вида лосося) - полный крах нерки, пустые речки.

Валерий знает, что в переполненных нерестилищах рыбы испытывают стресс - дерутся, перекапывают гнезда, гибнут, не откладывая икру. По теории стресса Селье, на полном серьезе рассуждает Паренский, у рыб, как у людей, повышенная концентрация стрессовых гормонов сказывается на качестве потомства. И появляются рыбы-уроды: одноглазые, двухголовые, "лысые" (без чешуи).

Только в нынешнем году популяция нерки после краха 2001-го стала более или менее восстанавливаться. Сработал природный механизм саморегуляции. Как, по какому закону он запускается? Еще одна загадка для науки.

Рыба микижа - вообще непознанный объект. Хотя если познавать ее в наваристой ухе (угощали на "Радуге"), то вкуснее рыбы просто нет. Похоже, больше про нее никто ничего не ведает. Сколько она живет в речке, сколько в море, к какому классу ее отнести - к лососям или форелям? Микижа не квотирована, то есть промысла (легального!) нет по той удивительной причине, что запасы этой рыбы вообще не определены. То ли за раз одним неводом всю микижу выловим, то ли еще потомкам останется? Нет сегодня ответа и на этот вопрос.

В общем, глупо спрашивать, что тут, на "Радуге", изучать. Были бы деньги. Родная российская Академия наук обеспечивает пока что минимум потребности станции. Зато американцы тут как тут. Уже разработали программу "Сохранение лосося Камчатки" и создали фонд помощи, в том числе и нашей биостанции.

- Почитай, - протягивает мне Ковалев увесистую, добротно изданную книжку.