Оперный театр

Смысл оперативного внедрения прост: сотруднику милиции нужно стать "своим" среди "чужих" - членов организованной преступной группировки (ОПГ), - постигнув все тонкости преступных механизмов и планов, а потом сдать их в руки стражей закона. Самым, пожалуй, известным таким примером в России является внедрение Володи ШАРАПОВА в ОПГ Горбатого из фильма Станислава ГОВОРУХИНА "Место встречи изменить нельзя".

Оперативное внедрение широко применяется в мировой практике борьбы с преступностью, в том числе с ОПГ. Зарубежные специалисты даже полагают, что оно является самой настоящей разведывательной операцией. Однако в нашей стране в последние 15 лет к нему стали прибегать только тогда, когда всерьез заговорили об угрозе терроризма.

Метод внедрения каждый раз показывает свою эффективность. Именно поэтому в настоящее время эксперты и некоторые законодатели настоятельно рекомендуют использовать этот метод в выявлении коррупционных связей. Можно себе представить, как после разоблачения ряда таких ОПГ остальные начнут видеть во взяткодателях внедренцев, и тогда нечистые на руку чиновники, может, начнут-таки исполнять свои обязанности не за мзду, а за зарплату. Да и криминалитет перестанет рваться во власть как в прибыльный бизнес.

Вместе с тем собирать доказательную базу по коррупционным делам очень тяжело - часто бывает, что граждане сначала долго жалуются на чиновника-вымогателя, а как дело доходит до заявления в милицию, так потерпевшие отказываются даже давать официальные показания и свидетельствовать в суде. Тем более что сами бывают не без греха - боятся последствий со стороны участников коррупционной цепочки. Остается внедряться самим сотрудникам милиции и спецслужб, а это, как выяснилось, не так-то просто. Как многие помнят, в 2000 г. сотрудник милиции УВД Приморского края пытался собрать информацию и задокументировать факт получения взяток экс-мэром г. Владивостока, ныне депутатом Государственной думы Виктором ЧЕРЕПКОВЫМ. На операцию под рабочим названием "Вирус" милиция потратила сумасшедшую по тем временам сумму денег. В результате сотруднику даже удалось сунуть тогдашнему главе города за положительное решение вопроса кругленькую сумму, а также дорогие часы. Однако дело, как сегодня утверждают правоохранители, развалилось в суде чисто из-за процессуальных ошибок, допущенных в процессе предварительного расследования. Более того, несколько сотрудников милиции оказались на скамье подсудимых за "фальсификацию" дела, и их за это лишили свободы на несколько лет.

Выходит, что настоящее законодательство хоть и предусматривает оперативное внедрение, но совсем не защищает внедрившихся сотрудников даже от самого закона. Например, ныне действующий закон "Об оперативно-розыскной деятельности" глух к сотрудникам спецслужб, когда им приходится под влиянием обстоятельств присутствовать при совершении преступлений членами ОПГ, в которую он внедрился, или делать вид, что преступают закон. Ярким примером может служить дело полковника милиции Виталия ЧАНАЕВА, внедрявшегося в группировку торговцев наркотиками более 3 лет назад.

Старшему оперуполномоченному по особо важным делам группы оперативного внедрения управления по борьбе с организованной преступностью (УБОП) УВД Приморского края Виталию Чанаеву нужно было проникнуть "под легендой" в группировки, которые занимались сбытом тяжелых наркотиков. По легенде Чанаев был крупным бизнесменом, которого заинтересовал наркобизнес. Статус богача руководство УБОПа подкрепило "сотым" Лэнд Крузером - да и внутренне сотрудник подготовился к этой роли основательно.

Перед приобретением крупной партии героина Чанаев брал на пробу небольшую дозу и отправлял его в экспертно-криминалистический центр краевого УВД. Если эксперты подтверждали высокое качество, внедренец покупал 100 граммов. Однако спустя несколько месяцев после внедрения в отношении милиционера возбудили уголовное дело за сбыт наркотиков.

По версии следствия, Чанаев занимался не столько поимкой преступников, сколько непосредственно торговлей: оперативник закупал крупные партии героина и подыскивал людей для мелкооптовой и розничной перепродажи.

"С одной стороны, все признаки преступления налицо, - рассуждают сегодня его коллеги, - но для того, чтобы "втереться в доверие преступников, порой необходимо делать то же, что и они, иначе это вызовет подозрение".

Через своих подчиненных Чанаев вышел на некоего Спартака, бывшего милиционера, который, по замыслу внедренца, должен был взять на себя сбыт. Спартак согласился, однако сразу после разговора явился в ФСБ с повинной - якобы его заставляют заниматься наркоторговлей. Чекисты снабдили повинившегося диктофоном, мечеными деньгами, с чем он приходил на каждую встречу с Чанаевым.

Через некоторое время сотрудники ФСБ решили, что доказательств вины Чанаева у них достаточно. Очередную встречу "крупного бизнесмена" со Спартаком назначили у одного из магазинов во Владивостоке. Он рассчитался с внедренцем мечеными купюрами и вышел из его "Крузера", а на следующий день Чанаева "взяли" фээсбэшники.

В ходе следствия Чанаев утверждал, что проделывал манипуляции с героином исключительно в оперативных целях. Ему хотелось выйти на оптовиков, которые могли продать не менее 5 кг героина разом, а то и больше. Для этого ему нужно было продемонстрировать свои возможности и сбыть несколько партий помельче.

Непосредственное начальство Чанаева не встало на защиту своего подчиненного. По мнению начальника УБОП УВД Приморского края Олега РОСТОВЦЕВА, даже внедряясь в криминальную среду, оперативник не имеет права заниматься преступной деятельностью, он может только имитировать ее.

Коллеги уволенного опера полагают, что с позицией начальника можно поспорить. При этом согласны в одном: Чанаев обязан был действовать в соответствии с заранее утвержденным оперативным планом и регулярно докладывать о своих действиях начальству. На деле их сослуживец недооценил значимость этой процедуры, потому и попал под суд.

В приведенном случае, по мнению специалистов, недостаток Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" очевиден: в нем не предусмотрен комплекс социальной и правовой защиты лиц, которые осуществляют оперативно-розыскную деятельность. Таким образом, депутаты Госдумы хотели устранить недостаток нормативной базы и пойти по пути международной практики. В США, например, есть закон, позволяющий внедренцам совершать малозначительные преступления ради раскрытия более крупных. По мнению парламентариев, оперативники в таких случаях должны иметь право и возможность внедриться и в террористическое подполье, и в логово наркомафии, не опасаясь, что их деятельность может стать поводом для возбуждения уголовного дела. К примеру, для выявления и пресечения каналов реализации наркотиков сыщик может сам сбыть некоторое количество наркотика, а потом, получив необходимые сведения, накрыть весь преступный узел. Главное, по словам экспертов, "не перегнуть палку".

А пока "палку перегибают" следствие и суд даже в таких делах, где внедренец даже "понарошку" не совершает ничего противоправного. Так было с милиционером, внедрившимся в преступную группу, на глазах которого члены ОПГ убили человека. У опера не было возможности предотвратить это убийство, а если бы он попытался этому противостоять, то просто выдал бы себя. Как известно, в таких случаях живыми рассекреченных "шпионов" не выпускают. В итоге, когда преступников "повязали", оперативника обвинили в соучастии в убийстве. Ни на следствии, ни на суде милиционер оправдаться не мог. Суд признал его виновным и отправил в колонию коротать срок.

Эта история еще раз подтверждает, что в сегодняшние законы нужно вносить коррективы, после чего милиционеры будут защищены при оперативном внедрении. Такая перспектива, мягко говоря, расстраивает тех, кто уже вкусил запретный плод взяток, "откатов" и т.п. В общем, некоторые представители власти выражают серьезную обеспокоенность усиления правовой защищенности внедренцев. Пока у коррупционеров есть возможность обратить все наработки внутри преступной группировки против самих же оперативников.

Противники вводимых новаций в действующее законодательство прикрываются тем, что дополнения в закон развяжут руки оперативникам и позволят без суда расправиться с любым, кто им помешает. Правоохранители, в свою очередь, отрицают возможность террора с их стороны, полагая при этом, что если общество желает минимизировать серьезную преступность, то должно дать возможность правоохранительным органам внедряться в структуры ОПГ и бороться с ними изнутри.

Пока идут споры в стане нормотворцев, подготовка для оперативного внедрения идет полным ходом. Вновь созданная структура оперативного внедрения в составе милиции работает более 3 лет. С того же момента сотрудники этого подразделения всех регионов страны обучаются на курсах актерского мастерства. Мастер-классы проводит известный режиссер одного из столичных театров, давно специализирующийся на подготовке сотрудников спецслужб. По мнению правоохранителей, умение перевоплощаться особенно важно при оперативном внедрении: чтобы преступники приняли сотрудника милиции за своего, необходимо чувствовать их натуру.

Милиционеры также учатся, глядя в глаза собеседника, угадывать, о чем он думает, или что сделает в следующий момент. На занятиях выявляют талантливых в этом смысле сотрудников, чтобы в ближайшем будущем внедрить в коррупционное логово. Правда, чем это закончится для оперативников, пока не знает ни один талант.